Неточные совпадения
Самгин, слушая его, думал: действительно преступна власть, вызывающая недовольство того слоя людей, который во всех других странах служит прочной опорой
государства. Но он не любил думать о
политике в терминах обычных, всеми принятых, находя, что термины эти лишают его мысли своеобразия, уродуют их. Ему больше нравилось, когда тот же доктор, усмехаясь, бормотал...
Русское
государство давно уже признано великой державой, с которой должны считаться все
государства мира и которая играет видную роль в международной
политике.
Она до последней крайности обостряет все вопросы, связанные с империалистической и колониальной
политикой, с отношениями европейских
государств к другим частям света, к Азии и Африке.
Все
государства очень походят друг на друга в организации войск, полиции, финансов, международной
политики.
(Напомним учение об Эросе в «Пире», о сотворении мира в «Тимее» и «
Политике», о небесном происхождении души в «Федре», о загробной жизни в ряде эсхатологических мифов н «
Государстве», «Горгии» и др., о бессмертии в «Федоне».)
Аристотель говорит в своей, во многих отношениях замечательной, «
Политике»: «Человек есть естественно животное политическое, предназначенное к жизни в обществе, и тот, кто по своей природе не является частью какого-либо
государства, есть существо деградированное или превосходящее человека».
Исключительно аскетическое религиозное сознание отворачивалось от земли, от плоти, от истории, от космоса, и потому на земле, в истории этого мира языческое
государство, языческая семья, языческий быт выдавались за христианские, папизм и вся средневековая религиозная
политика назывались теократией.
— Я не знаю, собственно, что вы разумеете под именем
политиков, — возразил ему молодой человек, — но Гегель в отношении права, нравственности и
государства говорит, что истина этих предметов достаточно ясно высказана в положительных законах.
Письмо это, кроме того, что несомненно указывает на зоркий и правильный взгляд светлейшего князя на внутреннюю
политику русского
государства и его обширные познания в области европейской
политики, является также красноречивым доказательством его беззаветной любви к родине и неусыпной заботе о славе обожаемой им монархини.
Многочисленные и трудные занятия по управлению обширным краем и военными силами
государства не препятствовали Григорию Александровичу следить, кроме того, за ходом европейской
политики.
Его международная
политика как две капли воды напоминает дипломатию буржуазных
государств.
Когда
политика поставлена под знак ортодоксии, то
государство рассматривается как церковь и неизбежно преследование за верования и мнения.
Несмотря на все свои огромные недостатки, на корыстолюбие, неразборчивость в средствах для достижения своих целей, крайнее честолюбие, Бестужев все-таки оставался на шестнадцатом году царствования Елизаветы Петровны тем, чем был при начале его, то есть единственным человеком, способным управлять кормилом
государства среди волнений внешней
политики.
Разговор этот был прерван приходом генералов и министров, вошедших в кабинет без доклада. Каждому сказал Петр несколько слов; в каждом слове виден был творец. Он схватывал важнейшие предметы, касающиеся до устройства
государства или
политики, как орел, уверенный в своей силе, налетом схватывает предмет, им взвиденный. За смелую истину благодарил советника, за хитрую ложь тотчас сбивал с ног докладчика.
Несмотря на такое ненормальное положение главы
государства, несмотря на такую беспримерную в истории изолированность царя от «земли», царь этот еще не слабел в делах войн и внешней
политики и еще продолжал являться с блеском и величием в отношении к другим державам.
И вот, хорошо сознавая воинственную
политику нашей неспокойной соседки, Россия, во избежание нападения на нас врасплох союзных
государств — Германии и Австрии, стала принимать должные меры, чтобы приготовить к возможности такого нападения наше славное войско.
Без учения, без наставлений, руководимый только природным умом, он держался мудрых правил во внешней и внутренней
политике, силою и храбростью восстановляя свободу и целость России, губя царство Батыево, тесня, обрывая Литву, сокрушая вольность новгородскую, захватывая уделы, расширяя московские владения до пустынь Сибирских и Норвежской Лапландии [Н. М. Карамзин. «История
Государства Российского». Т. VI.].
И в том, и в другом течении церковь будет в ложном сцеплении с
политикой и
государством.
Внешняя
Политика, внутреннее правление, трудное и на многие предметы обращенное правосудие, занимая всю душу, истощают ее деятельность, которая, укрываясь в частях своих от глаз Историка, не менее нужна и спасительна для
государств и которая, подобно тонким, едва заметным нитям ручейка, мало-помалу образующим светлую реку, обращает на себя внимание наблюдателя только чрез большое пространство времени, представляя картину народного счастия, удовольствия и порядка [Я не могу говорить здесь о всех Указах Екатерины: например, о межевании, о фабриках, о таможнях, о рудокопнях, о почте, о сборе податей, о банках и проч.
Она знала Россию, как только одни чрезвычайные умы могут знать
государство и народы; знала даже меру Своим благодеяниям, ибо самое добро в философическом смысле может быть вредно в
Политике, как скоро оно несоразмерно с гражданским состоянием народа.
(Стр. 556: «Для Шекспира была бы ужасна самостоятельная и независимая личность, которая с сильным духом боролась бы против всякого закона в
политике и морали и переступила бы через союз религий и
государства, уже тысячелетиями поддерживающий общество.
И в анархизме есть своя доля истины, посильно он противится власти
политики и преувеличенному значению
государства.
Если у человека нет ничего своего, он не может понимать, что такое
государство, и зачем оно, и какой
политики надобно ему держаться…